Жалоба на действия транспортной милиции и прокуратуры
Генеральному прокурору Российской Федерации
г-ну Устинову В.В.
125993, ГСП-3, гор. Москва, ул. Б.Дмитровка, 15а
М. Галины Сергеевны, проживающей по адресу: гор. Москва, Измайловский бульвар, д.73, кв.440.
Адрес для почты: 109004, Москва, а/я 11.
Жалоба
на действия сотрудников транспортной милиции и прокуратуры
9 сентября 2003 года я обратилась в прокуратуру Смоленской области с жалобой на действия следователя этой прокуратуры К-ва А.Л. в связи с незаконным задержанием меня более чем на 30 часов по уголовному делу №10439 (находится в производстве прокуратуры Смоленской области). Это задержание имело место 12-13 августа 2003 года на Курском вокзале в г. Москве.
Постановлением заместителя прокурора Смоленской области старшего советника юстиции М. А.А. от 19 сентября 2003 года (сопроводительное письмо №18/31п-02/10439 от 22.09.2003 г.) в удовлетворении моей жалобы отказано на том основании, что действия следователя К-ва в связи с моим задержанием были обоснованными и законными. В постановлении сказано следующее: “Заявленные в жалобе просьбы подлежат отказу в их удовлетворении, так как в ходе проверки изложенных в жалобе обстоятельств установлено, что М. Г.С. 12 августа 2003 года задержана на Курском вокзале вместе с объявленным в розыск ее дядей Рябоконем И.В. при посадке в поезд. О задержании Рябоконя был уведомлен следователь К-в А.Л., который организовал конвой для доставки задержанного в г. Смоленск, а затем сам выехал в г. Москву. В пути ему стало известно о задержании и М. Он дал указание установить ее личность и ожидать его прибытия. По прибытии на Курский вокзал от сотрудников милиции и в ходе допроса ему стало известно, что задержана М. Галина Сергеевна, а не Ирина Викторовна, которая также объявлена в розыск”.
После того, как я обжаловала указанное постановление прокурору Смоленской области, оспаривая утверждение его заместителя о том, что посадка в поезд “вместе с объявленным в розыск … дядей Рябоконем И.В.” является достаточным основанием для задержания, от прокурора Смоленской области государственного советника юстиции 3 класса Верховцева Ю.В. я получила неожиданный ответ о том, что проведенная им проверка показала, что никакого задержания в отношении меня не было вовсе, и якобы более 30 часов я “находилась в ЛУВД по собственной инициативе”. Поскольку я не желаю, чтобы из меня делали унтер-офицерскую вдову (ту самую, которая “сама себя высекла”), обращаюсь к Вам с просьбой разобраться, почему факты, изложенные в письме прокурора Смоленской области №15-461-03 от 10.11.2003 года так далеки от действительных событий, и почему он защищает лиц, явно действовавших вопреки закону. Ведь прокуратура вообще (в том числе и прокуратура Смоленской области) вроде бы призвана стоять на страже законности и прав человека.
Действительные же факты таковы. 12 августа с.г. около 15-00 час. вместе со своим дядей Рябоконем Игорем Викторовичем я была задержана сотрудниками милиции Московско-Курского ЛУВД в гор. Москве на Курском вокзале при посадке в поезд Москва-Симферополь. Не знаю, в чем виноват мой дядя, но о себе точно могу сказать, что никаких правонарушений я не совершала и поводов для задержания сотрудникам милиции не давала.
Я была доставлена в здание Московско-Курского линейного управления внутренних дел. При этом со мной грубо обращались, орали на меня и даже угрожали, что посадят в тюрьму. Всю вторую половину дня 12 августа и всю ночь с 12 на 13 августа я просидела на стуле в кабинете оперативных работников под их присмотром. Спать мне не дали. В камеру меня не помещали. Все находившиеся при мне вещи были обысканы. Ночью со мной хотел встретиться адвокат Адвокатской палаты гор. Москвы Васильев А.В., но его не допустил в здание ЛУВД дежурный офицер, представившийся адвокату как П-в, и сообщивший сначала, что задержанной М. у них якобы нет вообще, а потом уточнивший, что “наверху с ней работают оперативники, приходите утром”.
Утром 13 августа 2003 года адвокат снова попытался встретиться со мной, но этому воспрепятствовал дежурный офицер майор милиции Т-й В.Д., заявивший, что оба задержанных (т.е. мой дядя Рябоконь И.В. и я) будут переданы конвою из Смоленска, и только после этого адвокат получит доступ к задержанной (т.е. ко мне). При содержании меня в здании ЛУВД никто из задержавших меня сотрудников транспортной милиции не составил никаких документов о моем задержании, и я до сих пор не знаю ничего о том, на каком основании я была задержана. 13 августа 2003 года примерно около 12-00 час. мой адвокат с помощью сотрудника Московско-Курской транспортной прокуратуры И-ва Г.Д. добился моего освобождения.
Но едва мы с адвокатом вышли за ворота ЛУВД, нас догнали два оперативных сотрудника УВД Смоленской области (в гражданской одежде) и объявили, что я снова задержана. На вопросы адвоката об основаниях задержания сотрудники милиции ответили, что они действуют по указанию следователя прокуратуры Смоленской области К-ва. Кроме того, они потрясли перед нами какой-то бумагой и заявили, что это постановление об аресте моей матери - М. Ирины Викторовны, и что якобы для того, чтобы следователь К-в смог правильно разобраться, кто я - мать или дочь, я должна быть задержана. И добавили, что мой паспорт внушает подозрение и не исключено, что он - поддельный.
На требование адвоката представиться, старший из сотрудников сделать это категорически отказался, а младший с гордостью показал удостоверение, из которого следовало, что он - старший лейтенант милиции С-ой Дмитрий Михайлович. На требование адвоката составить протокол задержания тот сотрудник, что отказался назвать себя, после некоторого замешательства сказал, что он сейчас выяснит этот вопрос, и ненадолго отлучился. Вернувшись, он сообщил, что разговаривал по телефону со следователем К-вым, и тот дал инструкцию дожидаться его, он скоро приедет, М. (т.е меня) выпускать нельзя, при этом составления протокола задержания якобы вовсе не требуется.
На все протесты адвоката Васильева сотрудники милиции твердо заявляли, что задерживая меня, они действуют по указаниям следователя прокуратуры К-ва, и за все отвечает он, а что касается соблюдения закона, то за это опять же отвечает К-в, а не они. С этого момента в здание ЛУВД меня не заводили, и держали в машине (впрочем, не запрещая и выходить из нее, но только для разминки). Машина стояла около здания ЛУВД.
Следователь прокуратуры Смоленской области К-в А.Л. приехал на Курский вокзал ближе к вечеру 13 августа 2003 г., когда пошли вторые сутки с того момента, как я была задержана. Он допросил меня в качестве свидетеля, поэтому время его прибытия легко можно установить. Потом он попросил сотрудников ЛУВД сдать в кассу железнодорожный билет моего дяди Рябоконя И.В., и отдал мне деньги за его билет. За получение денег я расписалась. За мой железнодорожный билет денег мне никто не вернул, и на следующий день мне снова за свой счет пришлось покупать билет до Джанкоя (Крым). Но после допроса следователь К-в меня не отпустил, хотя к тому времени я очень и очень устала, была голодна. Кроме того, я остро нуждалась в гигиенических процедурах, но в той ситуации ничего не оставалось, как терпеть. Я боялась, что меня вот-вот отправят в тюрьму, а потом арестуют и мою маму.
В своем постановлении заместитель прокурора Смоленской области М. А.А. бросил мне упрек: “никаких претензий к сотрудникам милиции и к следователю К-ву у нее не было, что видно из протокола ее допроса”. Упрек не очень уместный и не очень справедливый. В тот момент я была озабочена не жалобами (они все равно не принимались), а желанием как можно скорее получить свободу. Я не до конца понимала свое юридическое положение, не понимала намерений следователя К-ва, и обвинить его в тот момент в незаконном задержании, возможно, означало побудить его к самозащите и дальнейшим нарушениям моих прав и законных интересов.
Вечером в тот же день, 13 августа, следователь К-в повез меня от здания Московско-Курского ЛУВД на Измайловский бульвар, д.73, кв.40, где мы с мамой тогда жили, и хотел провести обыск. Но обыск у него не получился, поскольку он вроде не смог найти понятых, да и ключей от квартиры у меня не было. После этого следователь К-в, наконец, отпустил меня на свободу (было уже почти 22-00). На следующий день 14 августа 2003 года я смогла, наконец, уехать в Крым.
С жалобой на действия сотрудников милиции я обращалась не только в прокуратуру Смоленской области, но и в Московско-Курскую транспортную прокуратуру. У меня и адвоката Васильева (с его согласия) взяли объяснения, и даже намеревались возбудить уголовное дело по факту незаконных действий сотрудников ЛУВД. При этом, давая объяснения, по просьбе сотрудников прокуратуры адвокат Васильев воздержался от указания на то, что 13 августа 2003 г. около 12-00 я была освобождена из здания ЛУВД с помощью работника Московско-Курской транспортной прокуратуры И-ва Г.Д. Но думаю, что И-в, как честный человек, подтвердит факт, имевший место 13.08.2003 г. Шло время, но уголовное дело в Московско-Курской транспортной прокуратуре (видимо, с учетом позиции, занятой руководством прокуратуры Смоленской области) так и не было возбуждено. Ответа оттуда я пока тоже не получила.
Видимо, поаккуратнее с законом стал в последнее время и сам следователь К-в. 21 ноября 2003 г. он все-таки провел обыск по адресу: г. Москва, Измайловский бульвар, д. 73, кв. 40, но находившуюся там мою маму - М. Ирину Викторовну арестовать не посмел. А ведь заместитель прокурора М. А.А. указывал на нее в своем в постановлении - ” …Ирина Викторовна, которая тоже объявлена в розыск”.
Что же это за розыск такой? И по какому обвинению? Или это просто угрозы? Из письма прокурора Смоленской области государственного советника юстиции 3 класса Верховцева Ю.В. от 10.11.2003 г. относительно примененного ко мне задержания следует, что якобы “каких-либо сведений о ее задержании, кроме ее личных утверждений, в процессе проверки не установлено”. Но это неправда хотя бы потому, что такие сведения содержатся в процитированном выше постановлении его заместителя - старшего советника юстиции М. А.А. от 19 сентября 2003 года, и это постановление не отменено. В чем же заключается позиция прокуратуры Смоленской области? В глухой самообороне? Две проверки по моим жалобам - и два прямо противоположных результата, причем оба - не в пользу пострадавшей стороны.
Что касается имеющегося в письме прокурора Смоленской области утверждения о том, что “все опрошенные сотрудники милиции заявили о том, что, по их мнению, М. Г.С. находилась в ЛУВД по своей собственной инициативе” и “говорила им, что не уедет домой до тех пор, пока не узнает о дальнейшей судьбе своего дяди, т.е. Рябоконя (Крафта)”, то это ложь.
Вот уж не ожидала, что офицеры (пусть и офицеры милиции) могут так лгать. Вся эта ложь сотрудников милиции может быть легко опровергнута. Ну, как я могла сама проникнуть в оперативные кабинеты ЛУВД со своими тяжелыми и громоздкими сумками и чемоданами (я ведь ехала в Крым) и остаться там на всю ночь, если при входе стоит сотрудник с автоматом и не пускает посторонних? Пусть кто-нибудь попробует сделать это “по собственной инициативе”! Как бы я могла заглянуть в служебное удостоверение ст. лейтенанта милиции С-го Д.М., если бы он не предъявил его по требованию адвоката? Зачем бы мне было нужно “по собственной инициативе” дожидаться следователя К-ва с его пустыми допросами, необоснованными обысками и нешуточными угрозами арестовать мою маму?
Прошу провести настоящую проверку обстоятельств моего задержания 12-13 августа 2003 г., а также проверку угроз из прокуратуры Смоленской области арестовать мою маму - М. Ирину Викторовну, и наказать виновных в беззаконии и произволе должностных лиц, а также тех руководителей прокуратуры Смоленской области (включая самого прокурора), которые потворствуют этому произволу.
Прошу компенсировать стоимость моего железнодорожного билета за счет виновных лиц. Ответ прошу дать через адвоката Васильева А.В.
Приложение: 1.Копия постановления заместителя прокурора Смоленской области от 19 сентября 2003 года с сопроводительным письмом;
2.Копия письма прокурора Смоленской области от 10.11.2003 г.
3.Копия железнодорожного билета на поезд Москва-Симферополь.
подпись Г.С.М.
1 декабря 2003 г.
Метки: жалоба Генеральному прокурору, милиция