Жалоба адвоката на обвинение
Прокурору Смоленской области
адвоката Адвокатской палаты г. Москвы Васильева Александра Витальевича, (рег. номер 77/1970)
в интересах Рябоконя Игоря Викторовича, обвиняемого по п.п. “а”, “б” ч.3 ст. 163; ч. 3 ст. 126; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 162; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 226; ч.2 ст. 325; ч.3 ст. 222; п.п. “а”, “ж” ч.2 ст.105; ч. 3 ст. 222 УК РФ, находящегося под стражей в учреждении ИЗ-67/1 гор. Смоленска
ЖАЛОБА
на постановление о привлечении в качестве обвиняемого
17 сентября 2004 года моему подзащитному предъявлено обвинение в совершении указанных выше преступлений в составе организованной группы. Постановление содержит ряд внутренних противоречий. Объективная сторона преступных действий описана схематично, детализация действий обвиняемого практически отсутствует, в описании имеется множество “белых пятен” и утверждений самого общего характера, напоминающих журналистские размышления в многочисленных газетных публикациях на тему “похищения Кукуры С.П.”.
Например, утверждается, что якобы обвиняемые, создав организованную преступную группу, “распределили роли”, однако эти “роли” в постановлении не описаны и не индивидуализированы. Так, в частности, на стр. 3 постановления в отношении моего подзащитного выдвинут обвинительный тезис о том, что “общее руководство организованной группой, руководство ею при похищении Кукуры С.П. и при последующем вымогательстве у него денег взял на себя Рябоконь (Крафт) И.В.” Это утверждение юридически весьма серьезно, поскольку может дать формальные основания для вывода об особо активной роли моего подзащитного в совершении преступлений, а следовательно, - о наличии отягчающего обстоятельства, предусмотренного п.п. “г” ч.1 статьи 63 УК РФ. Оно прямо затрагивает законные права обвиняемого.
Между тем, из описательной части постановления совершенно неясно, в каких конкретно преступных действиях выражалась особая организаторская и руководящая роль Рябоконя. При изложении действий, совершенных организованной преступной группой, фамилия Рябоконя перечисляется вместе и наравне с остальными соучастниками, и какая-то особая роль Рябоконя никак не просматривается. Правда, на странице 5 постановления имеется загадочная фраза, вроде бы призванная прояснить и индивидуализировать преступную роль Рябоконя: “…Рябоконь … в тот же день передал видеокассету с видеозаписью Кукуры С.П. С-ко Ю.В., который оставил ее на автобусной остановке, расположенной в д. Шолохово Мытищинского района Московской области на 35 км автодороги “Москва-Дмитров”, после чего, через неустановленное следствием лицо, по телефону сообщил В-у С.А. о местонахождении видеокассеты”.
Но эта вялая попытка индивидуализации еще больше запутывает дело. Кто по телефону сообщил В-у о местонахождении видеокассеты - Рябоконь или С-ко? Или сообщили оба одновременно? Из текста документа это совершенно непонятно. И разве возможно в таком важном процессуальном документе при отсутствии поясняющих показаний обвиняемого утверждать, что якобы он “через неустановленное (!) лицо” сообщил по телефону (!) нечто криминально важное свидетелю В-у? Неужели “неустановленное лицо”, выдвигая преступные требования по телефону, попутно проинформировало В-а, что оно действует не от своего неустановленного имени, а исключительно от имени и по поручению Рябоконя (Крафта) Игоря Викторовича, 1970 года рождения, проживающего там-то? Следователь, видимо, просто не задумался ни над степенью реальности описываемого факта, ни над сопутствующими обстоятельствами.
Между тем подобный стиль изложения данного эпизода сам по себе разоблачает вопиющие домыслы следствия, новые рецидивы обвинительного уклона по отношению к Рябоконю, и нарушение требований ч. 1 статьи 171 УПК РФ о том, что постановление о привлечении в качестве обвиняемого должно быть основано на достаточных доказательствах, а не на домыслах и догадках. Сказанное напрямую относится и к описанию действий Рябоконя по сколачиванию организованной преступной группы. Процитируем, например, такое утверждение: “Получив согласие М-а С.В., Е-а С.В., Д-а Т.В., Я. И.В. и других неустановленных следствием лиц на участие в похищении Кукуры С.П. и вымогательстве у него денежных средств, Рябоконь (Крафт) И.В., С-ко Ю.В. и вышеуказанные лица стали готовиться к совершению преступления”. Стоит добавить, что встречались эти люди, по версии следствия, в неустановленном месте и в неустановленное время.
Возникает вопрос: сколько же было этих “неустановленных лиц” - два, пять, десять, двадцать, сто? Но если ни лица, ни время, ни место криминального сборища не установлены, так, может быть, эти неизвестные, вопреки голословному утверждению следствия, и не давали вовсе своего согласия на участие в похищении Кукуры С.П., а использовались, например, “втемную” каким-то неизвестным следствию, но авторитетным в криминальном мире лицом? Или наоборот, может быть, именно эти “неустановленные лица” сорганизовавшись в количестве, следствию неведомом, и в месте никому неизвестном, выбрали себе неизвестного главаря и совершили это громкое преступление, а фамилия Рябоконя попала в уголовное дело в результате происков заинтересованных лиц?
На чем же основано утверждение следствия о решении Рябоконя создать “для похищения Кукуры С.П.” организованную преступную группу из неустановленных следствием лиц в неустановленное время и в неустановленном месте? На показаниях экстрасенса? А если вспомнить о многочисленных газетных публикациях со ссылками на источники в правоохранительных органах, что действительным организатором и руководителем похищения Кукуры С.П. был известный смоленский криминальный авторитет, впоследствии убитый? Как говорится, тут могут быть варианты.
Более того, мой подзащитный никогда не был знаком с потерпевшим Кукурой С.П., никогда ранее не знал, в каком районе Москвы или Подмосковья Кукура С.П. проживает, на каком автомобиле ездит на работу, какими силами и средствами располагает его охрана и как она организована. Для того, чтобы выяснить эти вопросы, одной “разведки местности” (термин из постановления) было заведомо недостаточно. Как при таких невыясненных следствием обстоятельствах возможно утверждать о преступно-организаторской роли Рябоконя в важнейшем следственном документе, юридическая природа которого изначально отрицает всякие домыслы и догадки!? Ответ, видимо, прост: действует инерция обвинительного уклона, доставшаяся от следователя К-ва А.Л.
Рябоконь также обвиняется в убийстве Винокурова В.Н. и Лунгрина Д.В. При этом мотив преступления, описанный в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, выглядит не просто неубедительным, а явно надуманным. Так, следствие установило, что Винокуров В.Н., узнав о похищении Кукуры С.П. (а каким образом и от кого, кстати?), стал обоснованно полагать, что “из-за этого” (из-за факта похищения или из-за знания обстоятельств этого похищения - непонятно) “будут проводиться его допросы, обыски по месту жительства его самого и его родственников и т.д. - так как ранее он привлекался к уголовной ответственности”. Употребленное в постановлении наречие “обоснованно” делает обвинительный абзац в этой части весьма двусмысленным. По крайней мере, у непредубежденного читателя он оставляет двоякое впечатление. С одной стороны, его смысл может означать, что все-таки Винокуров В.Н. (как это и утверждают газеты), а не Рябоконь был руководителем и организатором похищения Кукуры С.П., поскольку он стал обоснованно предполагать о возможном возникновении у него проблем с правоохранительными органами. В противном же случае получается, что всякий, кто ранее привлекался к уголовной ответственности и подозревался в совершении преступлений в составе организованной группы, при получении подобного известия должен обоснованно ожидать вторжения сотрудников прокуратуры Смоленской области с обыском не только к себе, но и к родственникам, что неизбежно влечет урон для бизнеса и умаление деловой репутации. Впрочем, согласимся, что и этот вариант возможен: столь велика, видимо, сила воспитательного воздействия правоохранительных органов Смоленской области на несознательные массы авторитетных смоленских предпринимателей.
Но главное не в этом. Из постановления неясно, что за “контрмеры” решил после этого предпринять Винокуров В.Н. в отношении Рябоконя? Если эти контрмеры сводились к тому, чтобы “обсудить сложившуюся ситуацию”, то надо ли было Рябоконю опасаться Винокурова? Перспектива обсуждения ничего опасного для Рябоконя в себе не таила, и вывод следствия о его опасениях явно надуман. И если Рябоконь стал всячески “уклоняться от проведения переговоров” с Винокуровым В.Н., как мог возникнуть конфликт, переросший в стойкие личные неприязненные отношения? Ведь конфликт - это взаимоотношения людей. Если Рябоконь уклонялся от встреч и “обсуждений”, значит, он уклонялся и от конфликта.
Винокуров В.Н., конечно, мог быть в этой связи крайне недоволен таким поведением Рябоконя, но какова природа стойкой личной неприязни самого Рябоконя по отношению к Винокурову В.Н? Это из постановления неясно, хотя является ключевым вопросом для следствия. Ведь для того, чтобы обдуманно и хладнокровно спланировать убийство другого человека из личных неприязненных отношений (тем более хорошо знакомого, а тем более такого, как весьма авторитетный в известных кругах Винокуров В.Н., которого лишить жизни не так-то просто - попытки были) нужно испытывать к этому человеку запредельно высокую степень неприязни, т.е ненависть. Но откуда столь острая неприязнь взялась у Рябоконя, постановление нам не объясняет. Поэтому мотив преступления у Рябоконя в изложении следствия выглядит неубедительным и надуманным. Из текста постановления можно сделать однозначный вывод: мотива для убийства Винокурова В.Н у Рябоконя не существовало.
Далее. Из постановления следует, что убийство Винокурова В.Н. было хорошо спланировано: имело место приобретение оружия, боеприпасов, камуфлированной одежды, шапок-масок, вовлечение в организованную группу неустановленных лиц и т.п. Кроме того, согласно постановлению Рябоконь (а также С-ко, М. и неустановленные лица) 11 октября 2002 года в день убийства до 11-00 “прибыли в заранее выбранное место”. В то же время из постановления усматривается, что Рябоконь (а также С-ко и М.) избегал встреч и общения с Винокуровым В.Н.
Возникает закономерный вопрос: как “избегающие встреч” Рябоконь и С-ко (а также М.), могли знать о том, что Винокуров В.Н. утром 11 октября 2002 года поедет в д. Микшино к матери? Как они могли знать, что он поедет без достаточного вооруженного сопровождения из числа приближенных лиц? Как, не общаясь с Винокуровым В.Н., они могли точно знать, какую дорогу ( а таких дорог несколько) он выберет на обратном пути в Смоленск? Ответов на эти вопросы постановление не содержит. Между тем, только человек, доверительно общавшийся с Винокуровым В.Н. в последние дни и часы его жизни, мог знать такие подробные детали его планов. Рябоконь (равно как и остальные обвиняемые) этих планов знать не мог в силу того, что согласно постановлению “стал избегать встреч с ним и всячески уклоняться от проведения переговоров”.
В предыдущих постановлениях о привлечении в качестве обвиняемого в отношении Рябоконя следователь К-в А.Л. указывал на этот счет, что якобы дальний родственник Рябоконя П-о Руслан, прогуливаясь с собакой в д. Старая Воробьевка, увидел автомобиль Винокурова А.Н. и сообщил об этом по телефону Рябоконю, и якобы этой информации оказалось достаточно для организации засады. Однако эта версия не выдержала серьезной проверки.
И действительно, гуляя с собакой в д. Старая Воробьевка, невозможно получить тот объем информации, который был необходим хотя бы только для выбора места нападения.
С учетом изложенного
ПРОШУ:
1.Дать указание следователю об устранении отмеченных выше недостатков и противоречий в постановлении о привлечении Рябоконя И.В. в качестве обвиняемого, поскольку они нарушают его законные права. С учетом того, что мотив для убийства Винокурова у Рябоконя отсутствовал, по делу имеется неопровергнутое алиби, прошу прекратить уголовное преследование моего подзащитного по п.п. “а”, “ж” ч.2 ст.105 УК РФ в связи с его непричастностью к совершению данного преступления.
2.Дать указание следователю об устранении из постановления обвинительного тезиса о “руководящей роли” Рябоконя в организации похищения вице-президента НК “Лукойл” Кукуры С.П. как противоречащего остальному тексту данного постановления. Прошу лично изучить материалы уголовного дела, и если при этом выяснится, что и в остальной части обвинение столь же бездоказательно, - прекратить уголовное преследование Рябоконя в связи с его непричастностью к похищению Кукуры С.П. и отменить меру пресечения.
Адвокат А.Васильев
20.01.2004 г.
Метки: жалоба прокурору