Жалоба адвоката на постановление прокурора
Генеральному прокурору Российской Федерации
гор. Москва
адвоката Адвокатской палаты г. Москвы Васильева А.В., (регистр. номер 77/1970)
в защиту обвиняемого по ст. 159 ч.2 п. “а” УК РФ К. Сергея Васильевича и обвиняемого по п. “а, ж” ч.2 ст.105 УК РФ Рябоконя Игоря Викторовича
ЖАЛОБА
на постановление прокурора
Постановлением прокурора Смоленской области от 09.10.2003 года (далее - постановление) отказано в удовлетворении моей жалобы на грубые нарушения законности, допущенные сотрудниками прокуратуры Смоленской области и следователем следственного управления УВД Смоленской области по уголовному делу №10316 (возбуждено следователем прокуратуры Смоленской области, затем передано в производство СУ УВД Смоленской области) и по уголовному делу №10439 (находится в производстве прокуратуры Смоленской области).
Полагаю, что далеко не все выводы, содержащиеся в постановлении, основаны на законе и на материалах указанных уголовных дел. Отдельные положения постановления имеют явно выраженный обвинительный уклон, на что будет указано ниже. Руководство прокуратуры Смоленской области, отвечая на жалобы защиты, последовательно игнорирует наиболее неприятные для себя доводы этих жалоб и не желает обратить на них хоть какое-то внимание. Этими обстоятельствами и вызваны наши новые жалобы, указывающие на те же нарушения законности.
Факты таковы.
16 июля 2003 года мой подзащитный К. был задержан старшим следователем по особо важным делам прокуратуры Смоленской области К-вым А.Л. в порядке ст. 91-92 УПК РФ по уголовному делу № 10439. При этом следователь указал в протоколе, что очевидцы указали на К. как на лицо, совершившее вместе с Рябоконем убийство В-ва и Л-на. В действительности таких очевидцев не существовало, содержание протокола заведомо не соответствовало действительности, и К. подлежал немедленному освобождению. Между прочим, уголовный закон (ст. 301 УК РФ) рассматривает заведомо незаконное задержание как преступление.
Но довод защиты о заведомо незаконном задержании К. 16 июля с.г. последовательно игнорируется во всех ответах прокуратуры Смоленской области на наши жалобы. Никаких возражений не выдвигается, этот довод просто обходится молчанием, а ведь все последующие действия прокуратуры Смоленской области (возбуждение уголовного дела по признакам квалифицированного мошенничества и арест К.) во многом обусловлены стремлением оправдать незаконное задержание и доказать, что К. если и не убийца, то мошенник уж точно.
Причина уголовного преследования? - Знакомство с Рябоконем, находившемся в то время в федеральном розыске по подозрению в убийстве В-ва и Л-на.
Так как же быть с задержанием К. 16 июля с.г. и с “очевидцами” его участия в убийстве? Почему руководством прокуратуры не дана правовая оценка действиям следователя К-ва в этой части?
Ответ на эти вопросы - молчание. Таким образом, утверждение, содержащееся в постановлении прокурора Смоленской области о том, что “на жалобы защитнику даны мотивированные ответы”, не соответствует действительности. В течение 2-х последующих суток после задержания К., безусловно понимая, что подозрение в убийстве в отношении задержанного К. ни на чем не основано, следователь К-в искал другие причины для его уголовного преследования. Поскольку у К. были с собой хозяйственные документы и деньги в сумме 69 тыс. руб., искомое решение было найдено: следователь К-в возбудил еще одно уголовное дело - №10316 по признакам п.п. “а, б” части 3 ст. 159 УК РФ (мошенничество, совершенное организованной группой в крупном размере), и передал его в производство следователя прокуратуры Починковского района Смоленской области. Тот вновь применил к К. процессуальное задержание 18 июля 2003 г., обосновав его тем, что на К. “очевидцы указывают как на лицо совершившее преступление”.
Прокурор Смоленской области в своем постановлении указал, что уголовное дело №10316 следователем К-вым было возбуждено законно и обоснованно. Защите этот вывод представляется сомнительным. Так, впоследствии (1 августа с.г., т.е. через две недели после возбуждения уголовного дела и ареста) предъявляя К. обвинение, следователь УВД зафиксировал в постановлении тот факт, что К. совершил мошенничество “с неустановленными следствием лицами”, и вынужден был отказаться от квалификации содеянного К. по признаку организованной преступной группы. Но если лица, с которыми К. якобы совершил мошенничество, следствием не были установлены на дату 1 августа с.г., то какие основания для возбуждения уголовного дела по квалифицирующему признаку организованной преступной группы имелись на дату 18 июля с.г.? Законно ли в важнейшем процессуальном документе указывать на неизвестных (или малоизвестных) следствию лиц, и К., утверждая, что это организованная преступная группа?
Вывод однозначен: при возбуждении уголовного дела №10316 указание на квалифицирующий признак “организованная преступная группа” следователем К-вым было сделано произвольно. Очевидна цель, которая при этом преследовалась - обосновать запланированный арест К. указанием на подозрение в совершении тяжкого преступления. Кроме того, впоследствии, составляя постановление о привлечении в качестве обвиняемого от 1 августа с.г., следователь УВД не смог указать не только на крупный, но и вообще - хоть на какой-то ущерб, причиненный кому-либо действиями К. Не в состоянии был сделать это и прокурор Смоленской области в своем постановлении от 9 октября 2003 г. после изучения данного уголовного дела.
Так на каком основании следователь К-в, возбуждая 18 июля с.г. уголовное дело №10316 в отношении К., указал на такой квалифицирующий признак преступления как “крупный ущерб”? Более чем очевидно, что и этот квалифицирующий признак был также взят следователем произвольно, для “тяжести подозрения”.
Между тем, ущерб - необходимый элемент такого состава преступления как хищение. Нет ущерба - нет состава преступления. И если следователь К-в возбудил 18 июля с.г. уголовное дело в отношении К. и других лиц по признакам квалифицированного мошенничества, не будучи в состоянии сделать обоснованного вывода о наличии ущерба, причиненного действиями этих лиц, значит, он нарушил требования п.п. 2 ч.1 ст. 24 УПК РФ о том, что уголовное дело не может быть возбуждено, если в деянии отсутствует состав преступления.
Аргументы постановления прокурора Смоленской области о том, что “К. пояснил, что действует по поручению генерального директора ООО “Крис” Рябоконя, который находился в федеральном розыске за убийство”, “у К. находилось 69 тыс. руб., происхождение которых он объяснить отказался” не могут являться юридически значимыми для решения о возбуждении уголовного дела. Более того, если допустить, что К. действительно “завладел деньгами, собранными ООО “Крис” в качестве платы за аренду мест на Починковском рынке действуя по поручению генерального директора ООО “Крис” Рябоконя”, то в чем же в таком случае состоит преступление? Рябоконь как генеральный директор хозяйственного общества на основании норм Гражданского кодекса РФ имел полное право поручить “завладение деньгами” руководимого предприятия своему доверенному лицу, например, К.. В этом нет никакого криминала. Это повседневная и основанная на законе коммерческая практика.
Так в чем заключались законные основания для возбуждения уголовного дела №10316 по признакам п.п. “а, б” части 3 ст. 159 УК РФ? Очевидно, что таких оснований вопреки выводам прокурора Смоленской области не имелось, и уголовное дело было возбуждено незаконно. 19 июля 2003 года по постановлению Починковского районного суда Смоленской области К. был арестован.
В своем постановлении прокурор Смоленской области признал, что следствием не установлено, являются ли 69 тыс. руб., изъятые у К. при задержании, деньгами, собранными на рынке за аренду торговых мест, но подчеркнул, что отказ К. от дачи показаний “затруднил выяснение обстоятельств дела и учитывался при избрании меры пресечения”. Таким образом, использование К. своего законного права, предоставляемого ст. 51 Конституцией РФ, прокуратурой Смоленской области было истолковано как обстоятельство, дающее основание для ухудшения положения подозреваемого лица. В этой части постановление прокурора Смоленской области невольно указывает на нарушение законности, допущенное при аресте К.. Фактически прокурором признается наличие обвинительного уклона со стороны следствия и игнорирование таких основополагающих принципов уголовного процесса как презумпция невиновности и право подозреваемого на защиту всеми не запрещенными законом способами и средствами. Но юридически правильных, основанных на законе выводов в постановлении при этом не сделано.
В постановлении вообще практически отсутствуют ссылки на закон. Стоит ли говорить после этого о том, что никаких исключительных обстоятельств для обоснования применения меры пресечения к подозреваемому лицу не имелось? В установленный ст.100 УПК РФ 10-дневный срок предъявить обвинение К. следователи не смогли, но и из-под стражи вопреки закону он освобожден не был.
30 июля 2003 г. на личном приеме я обратился к заместителю прокурора Смоленской области М. А.А. с просьбой выполнить требования ст. 100 УПК РФ и освободить К., но получил отказ. Это подтверждается документально (см. копию соответствующего ходатайства с визой заместителя прокурора области М.). “Пропуск 10-дневного срока для предъявления обвинения следователем Починковской прокуратуры К-м, депремированным на 30%” и отказ заместителя прокурора области выполнить прямое требование статьи 100 УПК РФ - это разные вещи. Оценка действий своего заместителя в постановлении прокурора Смоленской области дана положительная: “изучением уголовного дела нарушений закона в действиях…. заместителя прокурора области М. А.А. не выявлено”.
Хотелось бы знать мнение Генеральной прокуратуры РФ о том, является ли отказ заместителя прокурора области выполнить требования ст. 100 УПК РФ о немедленном освобождении подозреваемого в случае “пропуска 10-дневного срока для предъявления обвинения” нарушением закона? Или не является?
1 августа 2003 года следователем УВД К. было предъявлено обвинение в хищении чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенном группой лиц по предварительному сговору. При этом вопреки требованиям закона в постановлении о привлечении К. в качестве обвиняемого не указано о том, когда было совершено хищение, у кого было совершено хищение (нет указания на имена физических лиц или наименования юридических лиц), какое имущество было похищено, какова его стоимость, каков размер причиненного ущерба. Более того, квалифицируя мошенничество как совершенное по предварительному сговору группой лиц, следователь в описательной части постановления вообще не упомянул о предварительном сговоре как таковом (см. копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого от 1 августа 2003 г.)! Таким образом, описательная часть постановления о привлечении в качестве обвиняемого опровергает часть резолютивную. Очевидно, что описанные в постановлении действия К. не содержат признаков хищения.
В своем постановлении прокурор Смоленской области указывает, что “редакция предъявленного обвинения не является окончательной, в деле имеется коллективная жалоба рыночных предпринимателей на незаконные действия К., М. И.В. и других. Дано указание о допросе заявителей. Эти коммерсанты будут признаны потерпевшими и гражданскими истцами”. Таким образом, прокурор Смоленской области в своем постановлении прямо признает, что “заявители” еще не допрошены, еще не выяснен вопрос о том, причинен ли им какой-либо физический, имущественный или моральный вред, и предъявят ли “заявители” требования о возмещении имущественного вреда, но уже точно известно, что они “будут признаны потерпевшими и гражданскими истцами”. Сомнений у защиты в этом тоже нет, поскольку ясно, что на этот счет “даны указания”, а рыночные торговцы - люди, весьма зависимые от властей. Только как быть с требованиями УПК РФ о том, что решения следователя должны быть обоснованы не “указаниями”, а доказательствами и законом? Как быть с презумпцией невиновности, с объективностью расследования и защитой прав обвиняемого от произвола “указаний”? Предусматривается ли законом возможность отступления от требований ст. 171 УПК РФ и предъявления “чернового” обвинения, в котором не обязательно указывать признаки состава преступления, с тем расчетом, что рано или поздно этот состав (а если не этот - то другой) все равно будет установлен? Хотелось бы знать мнение Генеральной прокуратуры РФ по поводу этой части постановления прокурора Смоленской области.
В материалах уголовного дела нет ни одного доказательства о совершении К. какого-либо преступления вообще. Тем не менее бессмысленное и противозаконное содержание под стражей моего подзащитного продолжается до сегодняшнего дня. Единственной своей целью оно имеет оправдание действий следователя К-ва, незаконно задержавшего К., незаконно изъявшего у него 69 тыс. руб. и автомобиль, а затем необоснованно возбудившего в отношении него уголовное дело по признакам квалифицированного мошенничества. Заведомо незаконным задержанием К. по подозрению в убийстве (где очевидна фальсификация протокола), и необоснованным возбуждением уголовного дела № 10316 по признакам мошенничества далеко не исчерпываются грубые нарушения законности со стороны следователя прокуратуры Смоленской области К-ва.
Так, по его указанию при расследовании уголовного дела №10439 более чем на сутки без составления протокола 12 августа 2003 года незаконно была задержана 19-летняя племянница обвиняемого Рябоконя - М. Г.С., так же как и К., не совершившая каких-либо правонарушений. Действия следователя в этой части руководством прокуратуры области также оправданы. В течение примерно месяца следователь К-в вопреки требованиям ч.ч. 3 и 4 ст. 49 УПК РФ не допускал меня к защите обвиняемого Рябоконя по тому же уголовному делу №10439 (начиная с момента задержания Рябоконя 12 августа 2003 года) под предлогом проверки адвокатского ордера. Прокурор Смоленской области, оправдывая действия следователя, в своем постановлении отметил: “доводы защитника Васильева А.В. о незаконных действиях следователя К-ва, недопустившего его к защите обвиняемого Рябоконя, ранее проверялись… Установлено, что подлинность предъявленного защитником ордера вызвала сомнения у следователя К-ва и была проверена направлением запроса в адвокатскую палату. Установив личность и полномочия защитника, следователь допустил его к защите подозреваемого”.
Правда, при этом прокурор не указал закон, на основании которого следователь вправе не допускать адвоката к защите, мотивируя свои действия необходимостью проверки ордера. И нельзя ли было поступить наоборот: т.е. сначала допустить к защите, а потом начать проверку ордера? А мы при этом сошлемся на позицию Конституционного суда РФ, в соответствии с которой “реализация … права подозреваемого и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника), в том числе иметь с ним свидания, не может быть обусловлена соответствующим разрешением лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело” (см. постановление КС РФ от 25 октября 2001 г. N 14-П).
Так не являются ли действия следователя К-ва в этой части превышением власти или служебных полномочий? Хотелось бы знать мнение Генеральной прокуратуры и на этот счет.
Добавлю также следующее. 18 августа с.г. следователь К-в в рамках все того же уголовного дела №10439 предъявил Рябоконю обвинение, в описательной части которого присутствует указание на то, что убийство В-ва подготовлено и совершено Рябоконем и другими лицами благодаря упреждающей информации П-о, которую тот якобы передал сообщникам по телефону. Между тем, 7 августа с.г. (т.е. за 10 дней до предъявления обвинения Рябоконю) уголовное преследование П-о в этой части было прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления тем же следователем К-вым. В соответствии с требованиями ст.171 УПК РФ постановление о привлечении в качестве обвиняемого выносится только при наличии достаточных доказательств. В данном случае, наоборот, следственная версия не только бездоказательна, но и включена в обвинение Рябоконя вопреки полученным доказательствам.
Руководству прокуратуры Смоленской области (в частности, прокурору области Верховцеву Ю.В. и заместителю прокурора М. А.А.) хорошо известны эти и другие нарушения, допускаемые следователем К-вым А.Л. при расследовании уголовных дел №10439 и №10316, но мер к восстановлению законности по каким-то причинам не принимается.
В связи с изложенным ПРОШУ:
1.Отменить постановление прокурора Смоленской области об отказе в удовлетворении жалобы от 09 октября 2003 года как незаконное и необоснованное. Дать указание о безотлагательном освобождении из-под стражи моего подзащитного К. Сергея Васильевича, и после проведения проверки - о прекращении уголовного дела № 10316 за отсутствием события преступления.
2. В порядке ч.2 ст. 37 УПК РФ за грубые нарушения уголовно-процессуального закона отстранить от производства расследования по уголовному делу № 10439 старшего следователя по особо важным делам прокуратуры Смоленской области К-ва А.Л.
Приложение:
1.Ордера на защиту обвиняемых К. С.В. и Рябоконя И.В.
2.Копия обжалуемого постановления от 9.10.2003 г.
3. Копии документов на _________ листах.
Адвокат А.Васильев
31.10.2003 г.
Метки: жалоба Генеральному прокурору