Ходатайство об исключении из числа доказательств проверки показаний на месте
В Смоленский областной суд
адвоката Адвокатской палаты г. Москвы Васильева Александра Витальевича, (рег. номер 77/1970)
в интересах Рябоконя Игоря Викторовича, обвиняемого по п.п. “а”, “б” ч.3 ст. 163; ч. 3 ст. 126; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 162; п.п. “а”, “б” ч. 4 ст. 226; ч.2 ст. 325; ч.3 ст. 222; п.п. “а”, “ж” ч.2 ст.105; ч. 3 ст. 222 УК РФ, находящегося под стражей в учреждении ИЗ-67/1 гор. Смоленска
ХОДАТАЙСТВО
об исключении из перечня доказательств по уголовному делу
протокола проверки показаний на месте потерпевшего Кукуры С.П.
В ходе предварительного слушания защитой подсудимого Рябоконя уже заявлялось ходатайство об исключении из перечня доказательств протокола проверки показаний на месте (в дер. Шабель) потерпевшего Кукуры С.П., однако суд отказал в его удовлетворении без рассмотрения приведенных доводов. В настоящее время судебное следствие подходит к концу, и заявление такого ходатайства еще раз с точки зрения защиты прав подсудимого является необходимым и обязательным.
16 июля 2004 года следователь К-ко С.Ю. произвел следственное действие – проверку показаний потерпевшего Кукуры С.П. на месте (в деревне Шабель). Данное следственное действие выполнено с грубыми нарушениями уголовно-процессуального закона и не может быть признано допустимым доказательством по уголовному делу.
Проверка показаний на месте проводилась не в целях установления новых обстоятельств, а в целях опознания участка местности
Проверка показаний на месте как следственное действие регулируется статьей 194 УПК РФ, часть первая которой требует, что данное следственное действие может выполняться только в целях установления новых обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. Например, если бы потерпевший Кукура на допросе показал, что в период своего вынужденного пребывания в деревне Шабель в сентябре 2002 г. он оставил там какие-то следы (предметы, метки и т. п.), следователь должен был проверить эти показания целью выяснить, в действительности ли такие следы имеются в месте, указанном потерпевшим. Обнаруженные в ходе следственного действия следы явились бы искомыми новыми обстоятельствами, и служили бы доказательством пребывания потерпевшего в указанном месте.
Однако следователь, организуя 16 июля 2004 года проверку показаний на месте, вопреки требованию части первой ст. 194 УПК РФ цели установления новых обстоятельств заведомо не преследовал. Это видно из содержания тех вопросов, которые он задавал потерпевшему, и которые занесены в протокол.
Практически каждый вопрос следователя, обращенный к потерпевшему Кукуре в ходе проверки, начинался со слов: «Знакома ли Вам местность (обстановка, строение, ограда, поле и т.д.)?», а сущность ответов потерпевшего после соответствующего обозрения заключалась в том, что «он думает, что место знакомо» он «вспоминает местность (обстановку, строение, ограду, поле и т.д.)».
В постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия от 9 августа 2004 года следователь К-ко С.Ю. прямо указал на цель проводившегося следственного действия: «В ходе проверки показаний потерпевший Кукура С.П. опознал местность…» (т.6, л.д. 172). Допрошенный в качестве потерпевшего в судебном заседании потерпевший Кукура С.П. подтвердил, что он якобы опознал местность.
Таким образом, действительная цель данного следственного действия состояла в том, чтобы проверить, сможет потерпевший Кукура опознать местность и иные предметы в деревне Шабель. Эта цель вполне законна, но процедура ее достижения подчиняется совсем иным процессуальным правилам, а именно – правилам статьи 193 УПК РФ, которые в данном случае заведомо не соблюдались.
Часть вторая статьи 194 УПК РФ определяет: «Проверка показаний на месте заключается в том, что ранее допрошенное лицо воспроизводит на месте обстановку и обстоятельства исследуемого события, указывает на предметы, документы, следы, имеющие значение для уголовного дела, демонстрирует определенные действия». Между тем, в ходе проверки показаний, судя по протоколу, потерпевший Кукура занимался прежде всего умозаключениями на предмет того, знакома ему окружающая местность или нет, и высказываниями на эту тему. Это является грубым нарушением требований ч. 2 статьи 194 УПК РФ.
Следователем нарушен порядок проведения проверки показаний на месте
Часть четвертая статьи 194 УПК РФ устанавливает: «Проверка показаний начинается с предложения лицу указать место, где его показания будут проверяться». В протоколе от 16 июля 2004 г. отмечено, что Кукура С.П. якобы указал, что для проверки его показаний необходимо прибыть в деревню Шабель Смоленской области. В действительности, ни в одном из протоколов допросов потерпевшего Кукуры не зафиксировано указания на деревню Шабель, как на место его насильственного удержания. Напротив, на всех допросах он сообщал, что ему не известен населенный пункт, где его удерживали преступники.
Таким образом, очевидно, что данная запись в протоколе имеет сугубо формальный характер, и в действительности скрывает за собой инициативу следователя относительно выбора места проверки показаний. Более того, следователь не просто доставил потерпевшего в район населенного пункта Шабель, а привез его к месту, где ранее располагался дом Боровкова, и своими действиями навязал ему идею опознать окружающую местность. Такая инициатива следователя является явным и существенным нарушением правовой нормы, установленной частью четвертой ст. 194 УПК РФ. Сказанное выше в полной мере подтверждается запротоколированными действиями следователя, которые он противозаконно совершал в ходе проверки.
Части вторая и четвертая статьи 194 УПК РФ нормативно закрепляют одно и то же процессуальное правило, которое является главным для проверки показаний на месте, а именно: инициатива в действиях принадлежит не следователю, а лицу, показания которого проверяются, причем в действия этого лица никто не должен вмешиваться, даже следователь. В части второй ст. 194 УПК РФ прямо указано: «Какое-либо постороннее вмешательство в ход проверки и наводящие вопросы недопустимы». Часть четвертая той же статьи определяет, что лицу, показания которого проверяются, вопросы могут быть заданы только после его свободного рассказа и демонстрации действий.
Между тем, в нарушение указанных правовых норм следователь, заметив неуверенность и неспособность потерпевшего Кукуры сориентироваться на местности, начал то и дело вмешиваться в ход проверки и задавать потерпевшему наводящие вопросы, несмотря на то, что это прямо запрещено законом. Более того, в ходе следственного действия потерпевший Кукура сам обращался к следователю и задавал вопросы об особенностях местности, а тот на них развернуто отвечал, явно стараясь подтвердить предположения, выдвигаемые потерпевшим.
В протокол внесены записи, заведомо не соответствовавшие установленным в ходе проверки обстоятельствам
Предварительно, находясь у фундамента сгоревшего дома Боровкова, потерпевший Кукура С.П. заявил, что там, куда они сейчас направляются, местность ему якобы знакома:
- одна дорога должна уходить направо, другая налево, т.е имеется развилка;
- имеется «забор из брусьев»;
- ничего не сообщил о том, что сразу за «забором» должен располагаться дом.
Однако при проверке показаний на месте никакой развилки дорог в указанном месте обнаружено не было. Это видно из прилагаемых к протоколу следственного действия фототаблиц. Но следователь в нарушение части 4 ст. 166 УПК РФ не сделал в протоколе отметки об отсутствии развилки дорог, а напротив, составил протокол так, что из его содержания можно сделать вывод о наличии этой развилки (т.11, л.д. 229-241).
Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля П-о показал, что в мае 2005 г. он побывал в деревне Шабель на участке местности поблизости от сгоревшего дома Боровкова, но никакой развилки дорог там не увидел. При проверке показаний на месте не удалось также обнаружить «забор из брусьев». Это обстоятельство, явно имеющее значение для проверки показаний потерпевшего Кукуры, не нашло никакого отражения в протоколе следственного действия. Вместо этого следователем были изготовлены фототаблицы находившихся неподалеку остатков полуразрушенного плетня в виде вбитых в землю кольев, жердочек и хвороста.
В нарушение требований закона следователь не сделал в протоколе отметку о том, что описанный потерпевшим «забор из брусьев» явно не соответствует обнаруженным на месте остаткам плетня. При проверке показаний на месте был обнаружен дом, о котором никогда ранее не упоминал потерпевший Кукура С.П. Следует признать, что неожиданно обнаруженный дом вскользь упоминается в протоколе, но на прилагаемых фототаблицах этого дома нет. Местоположение дома по отношению к другим предметам («бане», «забору» и «деревьям») в протоколе в нарушение части 4 ст. 166 УПК РФ не определено, хотя это обстоятельство имеет важное значение для дела. Если допустить, что потерпевший в сентябре 2002 года действительно видел «баню» и «забор», он не мог не заметить этого дома, поскольку дом находится непосредственно за «забором» » (а точнее – за остатками плетня), и огорожен им.
В отношении небольшого деревянного столбика следователь сделал в протоколе запись о том, что якобы потерпевший Кукура указал «лавочку», о которой прежде давал показания на допросах.. По прилагаемой фотографии видно, что столбик находится под разросшимся деревом, а уровень земли от объектива фотокамеры в сторону столбика несколько понижается. Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании П-о показал, что данный столбик находится «в ямке» относительно фундамента сгоревшего дома. Между тем, еще по свежим впечатлениям в своих показаниях от 27.09.2002 г. потерпевший Кукура С.П. сообщал, что лавочка «располагалась немного выше дома» (т.14, л.д. 46, показания оглашены в судебном заседании).
Таким образом, обнаруженное обстоятельство находилось в явном противоречии с проверяемыми показаниями потерпевшего Кукуры о местоположении лавочки, однако следователь проигнорировал это обстоятельство. Он не определил взаимного соотношения обнаруженного столбика и фундамента сгоревшего дома, хотя это имело существенное значение для результата следственного действия. Вместо этого он внес в протокол запись, не только не основанную на действительных обстоятельствах, но и прямо этим обстоятельствам противоречащую.
Возникает закономерный вопрос: в чем же заключается доказательственное значение проверки показаний на месте, проведенной 16 июля 2004 года? Каков результат этого следственного действия? Может быть, достигнута диктуемая законом цель и установлены новые обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела? – Нет. Таких обстоятельств не установлено. Следов пребывания потерпевшего Кукуры С.П в деревне Шабель в ходе следственного действия не обнаружено.
Может быть результат состоит в том, что потерпевшим опознаны участки местности, некоторые строения и иные предметы? – Тоже нет. При проведении проверки не соблюдались правила, установленные статьей 193 УПК РФ для такого следственного действия как предъявление для опознания. Потерпевший Кукура не назвал ни одной приметы и ни одной особенности, по которым он опознал предъявленные ему для осмотра участки местности, строения и иные предметы. Сами эти участки местности, строения и иные предметы предъявлялись ему для опознания без учета требований части шестой статьи 193 УПК РФ, т.е вне группы однородных предметов.
В соответствии со статьей 83 УПК РФ протоколы следственных действий допускаются в качестве доказательств, если они соответствуют требованиям, установленным Уголовно-процессуальным кодексом. Данный протокол этим требованиям не соответствует.
На основании части 3 ст. 7, ст. 75, ст. 235 УПК РФ
ПРОШУ: Исключить из перечня доказательств по настоящему делу протокол проверки показаний потерпевшего Кукуры С.П. от 16 июля 2004 года (т.11, л.д. 229-234) как недопустимое доказательство.
Защитник обвиняемого Рябоконя
адвокат А.Васильев
9.01.2005
Метки: ходатайство