Судебная речь адвоката Александра Васильева в защиту подсудимого Рябоконя И. по уголовному делу о похищении вице-президента “Лукойла” Сергея Кукуры. Часть 1.
Уважаемый суд, уважаемые участники судебного процесса!
Как известно, долг и обязанность защитника в уголовном процессе – защищать права и интересы подсудимого. В настоящем уголовном деле защита, к сожалению, оказалась вынужденной отстаивать не только права конкретного человека, но и право как таковое, право как несомненную и важнейшую ценность нашего общества. Термином «законность» обозначен один из основных принципов уголовного судопроизводства. И к сожалению, один из самых спорных. Обвинение довольно часто склонно понимать этот термин так, как ему выгодно и удобно в тот или иной момент судопроизводства. Якобы законности может быть меньше, может быть и больше. Она может соблюдаться не в полной мере, может ослабевать, а может и укрепляться. Но при любых действиях следствия, обвинения или суда якобы она всегда априори присутствует и степень ее присутствия никак не отражается на конечном результате.
Это тот самый подход, о котором народная мудрость гласит: «Закон что дышло – куда повернул, туда и вышло». Нельзя соглашаться с таким подходом категорически. Закон действует либо не действует. Право есть или его нет. Промежуточного состояния не бывает. Ну, а если закон не действует, наступает произвол и беззаконие. Если права нет, тогда общество деградирует. Деградирует и экономика. Истина вроде бы всем нам хорошо известная, и где-то банальная, и даже – избитая, но как только дело доходит до ее практического применения, приоритетом у иных правоприменителей становится не норма закона, а сиюминутная целесообразность. Причем целесообразность, чаще всего понимаемая как собственный интерес.
С аргументацией, достойной сожаления, в одном из судебных заседаний выступал, в частности, представитель потерпевшего Кукуры. Он сказал примерно следующее: «Как можно вести речь об опознании потерпевшим Кукурой участка местности в деревне Шабель, если по совершенно оъективным причинам потерпевшему сделать это трудно. Ведь у него был мешок на голове. Это просто цинизм – требовать от Кукуры каких-то опознаний. Посмотрите, как защита цепляется к опознаниям, которые проводились с участием «Кунцевича» и «Михайлова». А вот проверка показаний на месте для потерпевшего Кукуры – это в самый раз».
Примерно с тех же извращенно-правовых позиций подходит к проблемам доказывания по настоящему делу и обвинение: если норма закона мешает – надо поискать пути ее обхода.
Блестящий пример такого маневра мы наблюдали 27 июля 2005 г., когда получив отказ суда в заявленном ходатайстве об оглашении показаний обвиняемого Рябоконя, данных им на допросе 15 августа 2003 года, и о последующем просмотре видеозаписи, государственный обвинитель тут же встал и заявил, что теперь он хочет обосновать то же самое ходатайство уже не нормами статьи 276 УПК РФ, а … нормами статьи 285 УПК РФ. И самое изумительное – суд, игнорируя то обстоятельство, что норма ст. 276 УПК в соотношении со ст. 285 УПК является специальной, и именно она подлежит применению в данном частном случае, согласился с требованиями прокурора и постановил произвести просмотр видеозаписи! Вот так даже в суде обвинение объезжает закон на кривой лошадке!
Ну, и что, риторически спрошу я вас, уважаемые представители государственного обвинения, добьетесь вы осуждения моего подзащитного на основе частью откровенно «липовых» (например, опознания со стороны «Кунцевича и «Михайлова»), а в другой части – на основе заведомо незаконных, недопустимых и неприемлемых доказательств, и что? И это будет означать победу добра над злом? Торжество правосудия? Да нет. Это просто будет очередная демонстрация нашего закоренелого правового нигилизма, нашего варварского правосознания. Это будет небольшая, но ядреная фигура из трех пальцев в ту сторону, откуда еще со времен перестройки ожидается пришествие правового государства. Это будет означать, что срок лишения свободы (и немалый) получил человек, вина которого в совершении преступлений не доказана.
В любом уголовном деле интерес государства состоит не в том, чтобы кого-то посадить любой ценой, а в том, чтобы неукоснительно был соблюден закон. Есть серьезные подозрения, что этот человек совершил преступления? – Докажите это по тем правилам, которые предписаны законом, и тогда должно последовать то наказание, которое предусмотрено законом! Причастность к подобным преступлениям труднодоказуема? Но это не оправдывает пренебрежительного отношения следователей и обвинителей к уголовно-процессуальному закону. Рассуждения о трудностях следствия – это разговоры для лиц профессионально непригодных.
И если нет доказательств вины этого человека, значит, их - нет. Не надо эти доказательства создавать искусственно. Не надо брать на себя функцию господа бога. Государство достаточно ясно и недвусмысленно установило правила доказывания вины. Эти правила кодифицированы в УПК. Государство не наделяло и не может наделить ни следователя, ни прокурора правом выходить за рамки этих правил. И если следователь или прокурор за эти рамки все таки выходит, значит, он превышает свои полномочия, он действует на свой страх и риск, он берет на себя большую личную ответственность. Но не следует в таком случае свой личный произвол прикрывать государственными интересами.
Краткий перечень нарушений закона, характеризующих методы ведения следствия
Коротко перечислю те основные правонарушения, которые характеризуют приемы и методы, применявшиеся следствием, и которые явным образом повлияли на результаты расследования по настоящему делу. Но это лишь вершина айсберга. Это те нарушения, которые были выявлены в судебном заседании, и которые для всех очевидны. Какова же подводная, невидимая, часть этого айсберга правонарушений, остается только догадываться.
нарушение права обвиняемых на защиту
- под надуманным предлогом следователь примерно в течение месяца отказывался допустить к Рябоконю избранного им защитника в августе – сентябре 2003 г. Это видно из оглашенных в судебном заседании документов (т.4, л.д. 15, 17, 23) ;
- в нарушение требований части 6 ст. 172 УПК РФ следователь уклонился от своевременного предъявления обвинения заключенному под стражу обвиняемому Стаценко и его допроса с тем, чтобы со Стаценко предварительно и без соблюдения уголовно-процессуальных норм «поработали» оперативные сотрудники милиции в целях получения от него «чистосердечного признания». Это подтверждается показаниями сотрудника милиции Мельника и самого Стаценко, которые они дали в суде.
обоснование процессуальных решений заведомо недостоверными (подложными) сведениями
- ходатайство о заключении под стражу обвиняемого Рябоконя следователь обосновал заведомо недостоверными сведениями. Из оглашенного в суде постановления следователя Кузнецова от 15 апреля 2003 г. (т.4, л.д. 4-5) видно, что это ходатайство основывалось на том, что якобы причастность Рябоконя к убийству Винокурова и Лунгрина подтверждается показаниями потерпевшего Винокурова, свидетелей Соколова, Трафимова, Качановой. Однако ни на следствии, ни в суде эти люди не давали показаний о какой-либо причастности Рябоконя к убийству. Допрошенная в судебном заседании свидетель Качанова показала, что Рябоконя она не знает вообще. К сожалению, судья, давая санкцию на заключение Рябоконя под стражу, механически повторил в своем постановлении заведомо недостоверные данные о том, что причастность Рябоконя к преступлению подтверждается показаниями перечисленных выше свидетелей.
- заведомо незаконное задержание Кирпаня 16 июля 2003 г. следователь обосновал подложными сведениями о том, что якобы «очевидцы» указали на то, что Кирпань совместно с Рябоконем совершил убийство Винокурова и Лунгрина. Этот факт подтверждается протоколом задержания Кирпаня (т.18, л.д.179-180), приобщенным к делу постановлением Ленинского районного суда гор. Смоленска от 5 марта 2005 г., показаниями самого Кирпаня в судебном заседании и постановлением следователя об отказе в удовлетворении ходатайства от 2 марта 2005 г.(т.19);
- аналогичными подложными сведениями об «очевидцах убийства» следователь обосновал и задержание Чечикова 13 июня 2003 г. (т.3, л.д. 109,).
умышленное искажение результатов следственных действий
- при составлении протокола опознания от 18 декабря 2003 г. с участием опознающего «Михайлова» следователь внес в протокол неправомерную запись о том, что якобы опознан Рябоконь (т.4, л.д. 248-250). Между тем, допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании «Михайлов» признал, что в ходе опознания он «сначала указал на человека справа» (т.е. на статиста), в то время как предъявленный для опознания обвиняемый Рябоконь находился слева. Это признание полностью соответствует тем замечаниям к протоколу опознания, которые были сделаны защитником Косвенно указанное обстоятельство подтверждается, кроме того, записью, сделанной следователем о том, что «третий слева мужчина» (статист), по мнению опознающего, носом и залысинами оказался также похож на то лицо, которое якобы ранее видел «Михайлов». Несмотря на то, что именно с опознания «Михайловым» статиста и началось следственное действие, однако запись об этом следователь незаконно поместил в конец протокола.
- в протокол проверки показаний потерпевшего Кукуры на месте (в дер. Шабель) следователь неправомерно внес следующие записи: «участники следственного действия на развилке, указанной Кукурой С.П., повернули налево и остановились»; «фото 10. Вид на развилку» (т.11, л.д. 229-242). Между тем, из фото 10 на прилагаемой фототаблице и из воспроизведенной в судебном заседании видеозаписи видно, что никакой развилки дорог в указанном потерпевшим Кукурой месте не имеется. Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля Прокопенко подтвердил, что он осматривал местность недалеко от сгоревшего дома Боровкова, но никакой развилки дорог он там не видел, и таковую обнаружить там невозможно.
внесение в протоколы следственных действий записей, не соответствующих фактическим обстоятельствам дела
- в протокол опознания от 23 июня 2004 г. с участием потерпевшего Кукуры следователь неправомерно внес запись о том, что якобы для опознания был предъявлен предмет, а именно - находящийся «на компакт-диске файл, который содержит запись голоса (речи) обвиняемого Рябоконя (Крафта) И.В.» (т.11, л.д. 217-219). В действительности для опознания потерпевшему Кукуре были предъявлены звуки голоса и речи, воспроизведенные для прослушивания с помощью программных и аппаратных средств. Это обстоятельство подтвердил и сам допрошенный в судебном заседании потерпевший Кукура. Между тем, общеизвестно, что звуки голоса и речи предметом не являются.
- в протокол проверки показаний потерпевшего Кукуры на месте (в дер. Шабель) следователь неправомерно внес запись о том, что якобы предварительно Кукура С.П. указал, что для проверки его показаний необходимо прибыть в д. Шабель (т.11, л.д. 230). Между тем, потерпевший Кукура ни на одном допросе не сообщал о деревне Шабель как о месте его насильственного удержания, а напротив, последовательно заявлял о том, что это место ему неизвестно. Из воспроизведенной в судебном заседании видеозаписи видно, что предусмотренное частью 4 статьи 194 УПК РФ предложение потерпевшему указать место, где его показания будут проверяться, со стороны следователя вообще не поступало.
- в протоколе обыска в квартире Калугиной от 12 июня 2003 г. в качестве лица, проводившего обыск, был указан сотрудник милиции Соболь в единственном числе, тогда как по показаниям понятой Чуйковой, в обыске принимали участие пять человек, из них трое были в масках. Допрошенная в качестве свидетеля Калугина и подсудимый Стаценко показали, что для них было большой неожиданностью обнаружение в доме договора об услугах связи на имя Московченко. До обыска этого договора у них никогда не было. Понятая Чуйкова подтвердила, что она не видела, как при обыске в квартире Калугиной изымался договор на услуги связи на имя Московченко.
применение физического и психологического насилия для получения признательных показаний
- допрошенный в судебном заседании Прокопенко показал, что его били при допросах;
- допрошенный в судебном заседании Чечиков показал, что при допросах следователь прокуратуры Кузнецов высказывал в его адрес угрозы;
- допрошенный в судебном заседании Кирпань показал, что весной 2003 года в ходе допроса его несколько раз ударил в лицо сотрудник ГУ МВД по ЦФО Мельник;
- «чистосердечное признание» от Стаценко получено под воздействием угроз со стороны сотрудника ГУ МВД по ЦФО Мельник и следователя прокуратуры Кузнецова.
изъятие из уголовного дела протоколов следственных действий, препятствующих целям обвинения
- допрошенная в качестве свидетеля адвокат Темнова показала, что 7 июля 2003 г. следователем Кузнецовым была проведена очная ставка с ее участием между потерпевшим Винокуровым А. и обвиняемым Стаценко, в ходе которой Винокуров заявил, что у него есть свидетели-очевидцы, которые могут подтвердить вину Стаценко. По результатам очной ставки был составлен надлежащий протокол. Этот факт подтвердил и подсудимый Стаценко. Однако протокол указанной очной ставки был изъят из уголовного дела, а следователь Кузнецов представил суду справку о том, что якобы указанная очная ставка не проводилась вообще.
- из уголовного дела были изъяты протоколы допросов Обликова, на основании заявления которого в отношении Рябоконя было возбуждено уголовное дело №10041, соединенное с настоящим уголовным 5 марта 2003 г. (т. 4, л.д. 152). Следователь отказал защите в приобщении указанных протоколов к материалам уголовного дела - (т.18, л.д. 18; т.19, л.д. 75).
- протоколы допросов свидетелей Гергеля, Мининой, Карманова, допрошенных по поручению заместителем Красноперкопского межрайонного прокурора (Крым) Щербаковым Ю.В. были неправомерно изъяты из уголовного дела и случайно обнаружены подсудимым Рябоконем в период ознакомления с материалами уголовного дела.
Продолжение:
Судебная речь, ч.2
Судебная речь, ч.3 (о непричастности к убийству)
Судебная речь адвоката, ч.4 (о непричастности к убийству)
Судебная речь адвоката, ч.5 (о непричастности к похищению Кукуры)
Метки: судебная речь
Спонсоры:
- Предлагаем кресло-туалеты по отличным ценам! .
- Club Russia рулетка скачать Ежедневные розыгрыши