Судебная речь адвоката по уголовному делу Часть 3.
Доказательств вины Рябоконя в убийстве не имеется
Поскольку обвинение в убийстве Винокурова и Лунгрина является наиболее тяжким из числа предъявленных Рябоконю, с него я и хотел бы начать анализ конкретных эпизодов обвинения. Прежде всего, мне хотелось бы напомнить о принципе, с которым суд должен подходить к оценке доказательств: все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном уголовно-процессуальным кодексом, толкуются в пользу обвиняемого, а приговор не может быть основан на предположениях.
Итак, единственные доказательства (если их, конечно, можно назвать доказательствами) виновности моего подзащитного Рябоконя в убийстве Винокурова и Лунгрина – это показания «Кунцевича» и «Михайлова», которые случайно проезжали на автомашине мимо места происшествия, а затем якобы опознали Рябоконя как лицо находившееся на месте преступления в то время, когда было совершено убийство.
Невозможно отрицать, что «Кунцевич» в отличие от «Михайлова» при опознании 18 декабря 2003 г. сразу указал на Рябоконя. Защита относит такую уверенность на счет лучшей подготовки к этому опознанию. Но каковы же показания «Кунцевича»? Будучи допрошенным в ходе судебного следствия «Кунцевич» дал настолько противоречивые показания, что они не оставляют сомнений в их ложности.
В показаниях «Кунцевича» имеются системные противоречия, позволяющие утверждать о ложности этих показаний
1. Так, «Кунцевич» в ходе судебного следствия сообщил, что потерпевший Винокуров Александр, впервые приехавший к нему в деревню с просьбой дать показания следствию, уже знал его, «Кунцевича», настоящие имя и фамилию. На просьбы Винокурова дать показания «Кунцевич» не соглашался в течение нескольких месяцев (до полугода), а когда согласился, то якобы для первого допроса по настоящему уголовному делу с места жительства его доставили сотрудники прокуратуры. Впоследствии он вызывался на следственные действия якобы через адвоката, с которым почему-то вообще не знаком (?). Однако потерпевший Винокуров А.Н. в судебном заседании показал, что настоящую фамилию «Кунцевича» он никогда не знал; «Кунцевич» по первой же его просьбе сразу согласился дать показания в прокуратуре; а на первый допрос с их места жительства в прокуратуру «Кунцевича» и «Михайлова» доставил на своей автомашине лично он, Винокуров. «Михайлов» же на допросе в ходе судебного следствия высказал свою версию, и сообщил, что якобы на первый допрос их с «Кунцевичем» привез из дома на автомобиле его родственник. Подобные противоречия в показаниях могут указывать на то, что все эти лица пытаются скрыть обстоятельства предварительной подготовки к опознанию обвиняемых, в ходе которой «Кунцевич» и «Михайлов» неофициально вызывались к следователю и получали от него негласные инструкции, касающиеся их поведения в ходе предстоящих следственных действий.
2. «Кунцевич» в судебном заседании показал, что якобы на подъезде к месту происшествия 11 октября 2002 г., он наблюдал на дороге лужу масла или воды, причем эта лужа занимала всю дорогу и располагалась поперек нее. Через минуту он вдруг заявил, что вообще не помнит, каким образом эта лужа располагалась на дороге. Далее он сообщил, что их машина проехала по этой луже, а в связи с уточняющими вопросами сделал новое заявление, что «может, не проехала, а зацепила лужу одним колесом». Такой вывод сделал потому, что якобы впоследствии видел, что с колеса капало масло. Между тем, в действительности разлитое преступниками масло образовало на дороге пятно неправильной овальной формы, вытянутое вдоль правой обочины в непосредственной близости от нее (если ехать в сторону гор. Починок – см. схему к осмотру МП в томе 1). Следов, которые бы указывали, что по разлитому маслу проезжало какое-либо траспортное средство, в протоколе осмотра места происшествия не зафиксировано. Путаный и не соответствующий действительным обстоятельствам рассказ «Кунцевича» о размерах и положении лужи масла на дороге свидетельствует о том, что этой лужи в указанный им день и в указанном месте он не видел.
3. «Кунцевич» показал, что якобы слева по ходу движения в кювете «валялся» («лежал») на боку автомобиль ВАЗ-2108, причем все четыре колеса были обращены в сторону дороги, а передняя часть автомобиля была направлена к гор. Починку. В действительности же 11 октября 2002 г. автомобиль ВАЗ-2108 не лежал, а стоял в кювете в районе места происшествия всеми четырьмя колесами на земле, причем передом в сторону, противоположную той, на которую указал «Кунцевич». Путаное и не соответствующее действительным обстоятельствам собщение «Кунцевича» о положении автомобиля ВАЗ-2108 свидетельствует о том, что этого автомобиля в указанный день и в указанном месте он не видел.
4. «Кунцевич» показал, что 11 октября 2002 г. якобы видел, что на поле рядом с джипом «Тойота» лежал труп мужчины. В действительности же, как сообщили в судебном заседании Шалободин и Зеликов, первыми из свидетелей побывавшие на месте происшествия, труп не лежал на земле, а свисал с порога джипа, поскольку его ноги находились внутри салона автомобиля. Несоответствующее действительным обстоятельствам сообщение «Кунцевича» о положении трупа Лунгрина свидетельствет о том, что этого трупа в указанный день и в указанном месте он не видел.
5. Будучи допрошен в ходе судебного следствия «Кунцевич» сначала сообщил, что номеров подозрительного автомобиля ВАЗ-2109 он не запомнил. Затем он повторил это еще раз при ответе на вопрос прокурора. Однако уже через несколько минут, отвечая на вопросы защиты, заявил, что якобы одну цифру («5» или «9») в госномере все таки припоминает. Согласно оглашенному в судебном заседании протоколу допроса от 3 декабря 2003 года «Кунцевич» на следствии сообщал: «Справа стояла автомашина ВАЗ-2109 темно-синего цвета. Номера я не разглядел и не запомнил» (т.4, л.д. 211).
Однако через полгода – в ходе дополнительного допроса 18 мая 2004 года (как раз - за один час до «опознания» этой автомашины) он вдруг дал принципиально иные показания: «Я посмотрел на ее номер, в номере машины были цифры 5 и 9, а также был указан номер региона - 77 RUS» (т.6, л.д. 10-11). Объяснить более чем странные противоречия в своих показаниях, касающиеся госномера автомашины, «Кунцевич» в ходе судебного следствия так и не смог. Крайне путаные и непоследовательные показания «Кунцевича» относительно госномера автомобиля ВАЗ-2109 свидетельствуют о том, что этой автомашины в указанный день и в указанном месте он не видел. В томе 6 на листе дела 14 имеется протокол предъявления для опознания «Кунцевичу» автомобиля от 18 мая 2004 г., в котором зафиксирован результат следственного действия: опознана автомашина синего цвета ВАЗ-21093, госномер 595. Между тем, «Кунцевич», отвечая на вопросы прокурора в судебном заседании признал, что он не может с уверенностью утверждать, что при опознании он указал именно на ту автомашину ВАЗ-2109, которую видел прежде, а может говорить только о том, что машина «похожа».
6. Будучи допрошен в ходе судебного следствия «Кунцевич», как и на допросе 3 декабря 2003 г., показал, что в подозрительную автомашину ВАЗ-2109 синего цвета в тот момент, когда они с «Михайловым» якобы проезжали мимо, садились трое мужчин в камуфляже, причем все трое – с правой стороны, т.е. со стороны поля. При этом один садился на сиденье рядом с водителем, а двое других – на заднее сиденье автомашины. Садившиеся на заднее сиденье якобы забрасывали в салон автоматы. Из показаний «Кунцевича» следует, что эту картину он наблюдал с расстояния около 3 метров в те мгновения, когда их автомашина ВАЗ-2101 проезжала мимо подозрительного автомобиля ВАЗ-2109 синего цвета. До этого момента внимание «Кунцевича» было занято тем, что он сначала осматривал находившийся в кювете слева ВАЗ-2108, а затем – находившийся справа на поле джип, рядом с которым лежал человек. Однако заметим, из такого положения «Кунцевич» заведомо не мог увидеть ни рост, ни телосложение, ни одежду лиц, которые якобы садились в синюю «девятку». Не мог он видеть ни оружия, ни других предметов, которые якобы забрасывали в они в салон. Не мог увидеть «Кунцевич» и лиц этих людей, даже если бы они были без масок. Этот вывод неоспоримо вытекает из элементарных расчетов: глаза человека, сидящего в проезжавшем автомобиле ВАЗ-2101, не могли находиться на уровне выше чем 125 см. от уровня дороги. Высота наблюдаемого автомобиля ВАЗ-2109 согласно его официальным техническим характеристикам – 140,2 см. Рост Рябоконя – около 170 см., а если он при этом что-то «забрасывал» в салон, значит, он при этом должен был неизбежно наклонить голову. Сектор обзора в направлении садившихся с противоположной стороны машины людей для наблюдателя в этом случае должен был быть полностью перекрыт корпусом этой машины, а поскольку боковые стекла были тонированы, этот корпус был совершенно непрозрачным и не позволял наблюдателю увидеть те обстоятельства, о которых «Кунцевич» сообщил на допросах.
В своих первоначальных показаниях от 3 декабря 2003 года «Кунцевич», кроме того, утверждал: «Проезжая мимо машины ВАЗ-2109, я видел, что за рулем сидел водитель и по-моему еще кто-то сидел спереди с водителем» (т.4., л.д. 210-213). Таким образом, у «Кунцевича» выходило, что на переднее правое сиденье, которое уже было занято, пытался сесть еще один человек, что при известных размерах передней части салона «девятой» модели «Жигулей» представляется просто нелепым. Заметим, что 3 апреля 2004 года при проверке показаний на месте «Кунцевич» в части порядка посадки подозрительных лиц в автомобиль ВАЗ-2109 сообщал прямо противоположное: «С левой стороны в автомашину садились двое человек. При этом они забрасывали в автомашину оружие. С правой стороны в автомашину садился один человек» (т.6, л.д. 1-4). Крайне путаные, противоречивые и непоследовательные показания «Кунцевича» о людях, которые якобы садились в автомобиль ВАЗ-2109, свидетельствуют о том, что этих людей в указанный день и в указанном месте он не видел и видеть не мог.
7.Не менее противоречивы показания «Кунцевича» в отношении водителя синего автомобиля ВАЗ-2109. В ходе судебного следствия он показал, что уже только после того, как они проехали мимо синей «девятки», он обернулся и заметил через переднее стекло оставшегося сзади автомобиля его водителя, который был за рулем. При этом «Кунцевич» якобы сумел увидеть это обстоятельство с переднего пассажирского сиденья, в то время как «Михайлов» сидел сзади. В протоколе проверки показаний на месте 3 апреля 2004 г. было зафиксировано другое сообщение «Кунцевича»: «Был ли кто за рулем автомашины ВАЗ-2109, он не видел, так как не обращал внимания» (т.6, л.д. 1-4). В протоколе дополнительного допроса от 18 мая 2004 года «Кунцевич» высказывал по этому поводу еще одну версию: «В автомашине ВАЗ-2109 были тонированы боковые стекла, в связи с чем внутри салона ничего не было видно» (т.6, л.д. 10-11).
Итак, даже незначительная часть подобных противоречий дает основания для вывода о том, что в ходе допросов «Кунцевич» представил следствию и суду не изложение своих свидетельских показаний, а изложение легенды, специально подготовленной для данного уголовного дела в целях «изобличения» обвиняемых.
Следователем нарушен порядок предъявления для опознания
При проведении опознания в качестве статистов использовались молодые люди, резко отличающиеся от опознаваемого Рябоконя по возрасту (на 10 лет моложе опознаваемого) и по одежде. Согласно требованиям ч.4 ст. 193 УПК РФ лицо предъявляется для опознания вместе с другими лицами, по возможности внешне сходными с ним. В данном случае это требование закона следователем было нарушено. У следователя была возможность подобрать статистов примерно одного возраста с опознаваемым и обеспечить их схожей одеждой, однако следователь этого не сделал. В результате рядом с юными 23-24-летними статистами, одетыми в простые кожаные куртки (очевидно, недорого купленные на рынке), 33-летний Рябоконь явно выделялся своим зрелым возрастом и более дорогой фирменной спортивной одеждой, что явно не соответствовало требованиям закона.
Грубо нарушен порядок составления протокола
В нарушение требований пункта 3 части 3 статьи 166 УПК РФ в протоколе следственного дейстия следователь указал заведомо недостоверные данные о личности опознающего лица. Часть 9 той же статьи предоставляет следователю право не приводить в протоколе данные о личности свидетеля при необходимости обеспечить его безопасность. Однако следователь и прокурор не могут принять такое решение произвольно. Для этого необходимы законные основания, а именно – основания, предусмотренные частью 3 статьи 11 УПК РФ. Только при наличии достаточных данных о том, что потерпевшему, свидетелю или иным участникам уголовного судопроизводства, а также их близким родственникам, родственникам или близким лицам угрожают убийством, применением насилия, уничтожением или повреждением их имущества либо иными опасными противоправными деяниями, прокурор, следователь, принимают в пределах своей компетенции в отношении указанных лиц меры безопасности, предусмотренные, в частности, статьей 166 частью девятой УПК РФ. «Кунцевич» будучи допрошен в судебном заседании показал, что ему и его родственникам в связи с расследованием настоящего уголовного дела никто не угрожал.
Таким образом, процессуальное решение следователя и прокурора, удовлетворивших ходатайство представителя потерпевшего и предоставивших «Кунцевичу» и «Михайлову» меры безопасности, предусмотренные ч.3 ст. 11 УПК РФ, изначально являлось произвольным, необоснованным и противозаконным. Это решение существенно нарушало право обвиняемого Рябоконя на защиту, поскольку препятствовало собиранию доказательств, изобличающих этих лиц в заведомой лжи на следствии.
Таким образом, протокол опознания обвиняемого Рябоконя свидетелем «Кунцевичем» от 18 декабря 2003 г. был получен с нарушением требований УПК РФ, и следовательно, не может являться допустимым доказательством по настоящему уголовному делу.
Начало:
Судебная речь, ч.1
Судебная речь, ч.2
Продолжение:
Судебная речь адвоката, ч.4 (о непричастности к убийству)
Судебная речь адвоката, ч.5 (о непричастности к похищению Кукуры)
Метки: судебная речь
Спонсоры:
- записаться на юридическую консультацию в Петербурге .
- Покер poker игровой автомат пирамида игры